Русский танкист по прозвищу Ванька-Смерть (Алексей Вертков) вступает в схватку с фашистским «Белым тигром» – неуловимым танком-призраком, которого не просто невозможно уничтожить, но даже выследить трудно. Он то внезапно исчезает с поля битвы, то чудесным образом появляется в тылу. Порождение самого Ада, – перешептываются наши танкисты. Однако Ванька-Смерть, выживший несмотря на то, что тело его было обожжено на 90%, относится к «Белому тигру» совсем иначе. Ванька и сам порождение этой войны: забыв после чудесного воскрешения свое настоящее имя, он научился слышать и «чувствовать» каждый танк – достаточно лишь прикоснуться. В глазах Ваньки-Смерти, в которые часто заглядывает камера Александра Кузнецова, отражаются лишь две эмоции: одержимость во время преследований и пустота в минуты затишья. Со временем уникальные качества танкиста оценит его начальник, майор Федотов (Виталий Кищенко), и будет защищать от ретивых штабистов, пока не закончится война и Германия не подпишет Акт о безоговорочной капитуляции.

Виталий Кищенко сыграл в «Белом тигре» начальника главного героя Ради подписания этого акта в павильоне № 1 «Мосфильма» были выстроены декорации специального зала военно-инженерного училища из берлинского предместья, а немецкие и русские актеры сыграли реальных исторических героев: генерал-фельдмаршала Вильгельма Кейтеля, адмирала Ганса Георга фон Фридебурга, генерал-полковника авиации Ганса Юргена Штумпфа, маршалов Георгия Жукова и Василия Соколовского. Но пусть вас не обманывает исторический пласт «Белого тигра» и то, что по первым признакам (танки, фронт, взрывы, суровые командиры, солдаты, полевой госпиталь) этот фильм спокойно можно «приписать» к военным. «Каждый режиссер моего поколения должен снять фильм о войне. Для меня “Белый тигр” – возможность посмотреть на войну с другого ракурса. Снимать кино о войне, поверьте, сложнее, чем артхаус», – говорит Карен Шахназаров. Но получился у него (против воли?) артхаус чистой воды. Фронтовой и мистический одновременно. А в момент, когда ждешь финальные титры, режиссер дает жирное многоточие. Эти последние минуты, скажу честно, требуют переосмысления увиденного: Гитлер произносит монолог о смысле войны и ее необходимости для развития мира, в котором читаются отсылки к Гете, Ницше и Булгакову. Неожиданный ход для режиссера, который впервые обратился к военной теме. Но если вспомнить предыдущие фильмы Шахназарова, можно увидеть в этом своеобразную логику. От дебютной картины 1980 года «Добряки», от не теряющих со временем обаяние фильмов «Мы из джаза» и «Зимний вечер в Гаграх», а также ироничного послания уходящему советскому времени «Курьер» не осталось ни следа. И виноваты в этом, на мой взгляд, старшие коллеги Шахназарова, призвавшие режиссера взяться за спасение крупнейшей киностудии Европы. Студию он спас, но за это время его взгляд на мир успел помрачнеть. Вряд ли мы узнаем, о ком конкретно из современников думал Карен Георгиевич в начале 2000-х, когда снимал, к примеру, «Яды, или Всемирная история отравления» и «Всадника по имени Смерть», но я помню, как отчаянно в эти годы он боролся против попыток приватизировать «Мосфильм». Отвоевал. Но снял «Палату № 6»: перенес действие в наши дни, резонно посчитав, что произведения классиков потому и вечны, что в них можно найти полное соответствие любой эпохе. Сегодняшний мир – со всеми выборами, митингами, страстями в социальных сетях и размежеванием на «своих-чужих» – действительно стал похож на огромную палату помешанных. А Карен Шахназаров, поставив обществу классический интеллигентский диагноз, решил поискать причину всеобщего умопомрачения. «Чем дальше от нас война, тем более важным и принципиальным событием истории она становится», – утверждает режиссер «Белого тигра», для которого война так и не закончилась.