Этот материал был опубликован в майском номере журнала «The Hollywood Reporter – Российское издание».Нидерландец Йос Стеллинг заявил, что хочет снять фильм о «русской меланхолии». С усердием отличника он начинает решать эту задачу уже в первых кадрах. За окнами поезда — однообразный заснеженный пейзаж, в купе — пожилой мужчина (Сергей Маковецкий), грустно созерцающий безжизненную белизну пространства. Герой, к которому пограничники обращаются «доктор», высаживается где-то под Лейпцигом, хромая, бредет в безымянный отель-санаторий и обнаруживает, что место давно в запустении, а здание вот-вот разрушится. Недалеко от отеля он видит надгробный камень с надписью «Элиз». Ветер колышет деревья, он неуклюже ковыляет к зданию. Кажется, здесь произошло что-то важное в его жизни. «Наверное, несчастная любовь», — подумает зритель… И не ошибется.

Николай, так зовут героя (в юности его играет Леонид Бичевин), оказался здесь в студенческие годы по пути в Париж. Он отправился туда то ли в конце XIX, то ли в начале XX века, чтобы получить диплом врача, а заодно и подтянуть французский. Местные буржуа посматривают на неожиданного посетителя, который и два слова не может связать по-немецки, с настороженностью и явным презрением, а местные дамы в вульгарных одеждах кидают ему недвусмысленные взгляды — сразу понятно, в какого рода «санаторий» закинула судьба студентика в грозовую ночь. К счастью, среди обитателей пансиона находится одна русская (Рената Литвинова), которая становится Вергилием для нашего незадачливого Данте. Есть здесь постояльцы и поинтереснее, а именно молодая и прекрасная Элиз, которая тем прекраснее, чем недоступнее. Она любовница пожилого графа, владельца отеля. «Нох айнен нахт» («Еще одну ночь»), — говорит Николай каждое утро метрдотелю в надежде, что сегодня-то он сможет познакомиться с красавицей поближе. Он шлет «Я помню чудное мгновенье…» на немецком, но тщетно — Элиз тщательно оберегают приспешники графа. Лишь вернувшись сюда после Парижа, герой добьется своего, но счастье продлится недолго. Надгробный камень вначале, как и название фильма, не оставляет никаких надежд на счастливый финал. Меланхолия торжествует. В своем последнем фильме Йос Стеллинг решил собрать все штампы русской литературы относительно пресловутой «русской души». Тут тебе и нежная чувственность Бунина, и отчаянный фатализм Лермонтова, и гнетущая бессобытийность Чехова, и, конечно, поэтическая меланхолия — томик Пушкина играет в фильме не последнюю роль. В общем, полный набор. Хотя сам Стеллинг хочет выступить в первую очередь в роли Бунина, добавив еще один рассказ к его «Темным аллеям» (а если учесть, что под вывеской отеля скрывается, по сути, публичный дом, то и Куприна). Проблема в том, что Бунину для такой истории хватило бы пары страниц — Стеллинг же растягивает ее до размеров «Войны и мира». Меланхолия — чувство тонкое и высокое. Чтобы ее показать, недостаточно бесконечно крутить ноктюрн Шопена. Этот дешевый прием может вызвать у зрителя разве что скуку и под конец заставит возненавидеть и ноктюрны, и романтику, и треклятую «русскую душу». Ситуацию не спасает даже участие русских актеров. Неубедительность истории и слишком медленный ритм волей-неволей обращают внимание на мелочи, которые в лучшем случае вызывают недоумение, в худшем — и вовсе раздражают. Ну почему студент, отправляющийся на обучение в Париж, берет с собой сборник стихов Пушкина на французском? Расскажите об этом Набокову — тот посмеется. И какой же он, Николай, соотечественник Печорина, способного выкрасть Бэлу у кавказского князя, если не может справиться с безобидной группой пожилых бюргеров? Провалы сюжета может спасти разве что волшебство. Неудивительно, что именно к нему режиссер и прибегает в самом финале. Но с «трудностями перевода» Стеллинг так и не справился — смотреть этот фильм не менее скучно, чем, будучи русским, читать Пушкина на немецком.