Создатели фильма «Клетка»: «Достоевский – как сильное лекарство. Одного лечит, другого травит»

24.09.2015Дмитрий Осташевский

В прокате идет картина Эллы Архангельской «Клетка» – вольная экранизация повести Ф.М. Достоевского «Кроткая». THR расспросил съемочную группу фильма о том, как шла работа над картиной и о том, зачем нам Достоевский сегодня.

«Представьте себе мужа, у которого лежит на столе жена, самоубийца, несколько часов перед тем выбросившаяся из окошка. Он в смятении и еще не успел собрать своих мыслей. Он ходит по своим комнатам и старается осмыслить случившееся, «собрать свои мысли в точку». Притом это закоренелый ипохондрик, из тех, что говорят сами с собою. Вот он и говорит сам с собой, рассказывает дело, уясняет себе его… Он и оправдывает себя, и обвиняет ее, и пускается в посторонние разъяснения: тут и грубость мысли и сердца, тут и глубокое чувство», – так начинается повесть Достоевского.

Историю ростовщика, решившего облагодетельствовать бедную девушку, женившись на ней, экранизировали множество раз. И все сплошь известные мастера: Александр Борисов, Робер Брессон, Петр Думала… На этот раз к сюжету «Кроткой» обратился сценарист Юрий Арабов.

Элла Архангельская: «Вначале был выбран режиссер Майкл Пандорский. Он учился во ВГИКе, а с Арабовым познакомился где-то на море. Арабов написал ему эту историю. Она очень долго лежала. Майкл не мог найти денег: и в Болгарии и в Германии ему говорили: это слишком русский сюжет, ему нужны русские деньги. Тогда Юрий Арабов вышел на мою подругу – продюсера Александру Пескунову. Мы обратились в министерство культуры, выиграли конкурс… Начали производство, была уже потрачена треть средств, когда Майкл по семейным обстоятельствам ушел из проекта. Так появилась я. Меня познакомили с Арабовым. У нас часто считают, что если выкупили сценарий, то надо только на премьеру пригласить автора. Но с таким именитым и уважаемым писателем решили действовать убеждением. Он тоже понимал, что тормозить картину нельзя. Спросил меня «Элла, вы справитесь?» – «Юрий Николаевич, я вас не подведу. Я понимаю, что вы работали только с великими, а я для вас как темная лошадка …». При этом ему предложили быть художественным руководителем, мы стали одной командой, вместе подбирали актеров. Майкл хотел Спиваковского на роль батюшки, но я сделала его главным героем».

Этот герой, желая облагодетельствовать Кроткую, все время мучает и издевается над ней. Не так ли и Достоевский поступает с читателем? Зачем нам вообще мрачные бездны его больной души? Лечит он нас или травит?

Даниил Спиваковский: Это кому как. Как сильное лекарство: одного травит, другого лечит.

Элла Архангельская: Достоевский – как критические ситуации, которые заставляют очиститься. Я, например, автолюбитель. Все мы проезжая мимо могил на обочинах, думаем: «я так не хочу, я гонять не буду», а через пять минут уже давишь на газ... Только что думал о жизни и смерти, и уже помчался к страстям, унижениям, о чем все время и пишет Достоевский. Поэтому он нам нужен как постоянное напоминание.

Сценарий Арабова отличается от повести. Так, у Достоевского главный герой выговаривается в пространство. В фильме для этой цели был введен священник, на роль которого Элла Архангельская пригласила актера театра Эрмитаж Евгения Кулакова.

Евгений Кулаков: Арабов из гуманизма дал герою духовника. А духовник ничего не может сделать. Роль непростая: крайне невыразительная, без яркого характера, сильных чувств...

Ваш персонаж устроен так, чтобы зритель себя с ним ассоциировал?

Евгений Кулаков: Да, чтобы люди чувствовали себя неуютно, когда на них обрушивается эта лавина чужих переживаний. Чтобы задумались, а куда мне это выплескивать? На священника? Они тоже люди. И даже если у него есть какие-то формальные ответы, не всегда он на самом деле знает, как быть.

В финале истории появляется еще один персонаж, которого нет у Достоевского – жена священника (Ольга Кулакова). Ее задача – напомнить о любви в библейском понимании. По мнению создателей, эта всепрощающая любовь, которой так не хватает героям, – и есть главная тема фильма.

Ольга Кулакова: В финале священник воспринимает слова моей героини о любви к ближнему как ересь. То есть в таком шоке он находится от происходящего. Но возможность любви в этой истории есть. Например, Кроткая – она готова была любить мужа. Но в ней гордости было слишком много.

Элла Архангельская: «Клетка» – это история о любви и напоминание о необходимости любить. Достоевский больше ничего и не требовал от героев: любите ближнего своего, откройтесь, сделайте счастливыми друг друга. Именно этот призыв мы и обращаем к зрителю.