Мелодии и ритмы праздничного вечера: Музыка Микаэла Таривердиева и еще четыре новогодние песни

03.01.2013Александр Беляев

Начиная с января, ищите диски фирмы «Мелодия» в каждом номере «The Hollywood Reporter – Российское издание». В свежем выпуске – лучшая новогодняя музыка: романтические и ясные мелодии Микаэла Таривердиева запоминаются с первых нот и создают праздничное настроение.

Этот материал был опубликован в январском номере журнала «The Hollywood Reporter – Российское издание».Простые красивые гармонии, легкие, почти прозрачные мелодии, плавный, как дыхание, темп. И конечно, удивительное настроение — с нежным привкусом ностальгии. Фильмография Микаэла Таривердиева — это полторы сотни фильмов, многие из которых осели в золотом фонде российского кино. Но он не был «прикладным» композитором — сочинял и балеты, оперы и непрограммную музыку, например для органа. И это совсем другой Таривердиев, совершенно непривычный, и не только по стилю, но и по общему ощущению. «Ирония судьбы, или С легким паром», «Семнадцать мгновений весны», «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» — он для нас вообще главный кинокомпозитор, как Пушкин — главный поэт. А «Ирония…» была и остается неизменным атрибутом Нового года. Неудивительно, что существует масса интерпретаций знакомых всем мелодий, и некоторые из них довольно оригинальны. Например, композиции Таривердиева играли на армянском дудуке и японских инструментах — кото и сямисене (интерпретацию «Я спросил у ясеня» в исполнении японского коллектива Hide-Hide можно найти на CD-приложении к январскому номеру THR). Причем это не просто фантазии на тему — у дальневосточных музыкантов есть повод обратиться к музыке Таривердиева, поскольку он, «самый несоветский советский композитор», уже в начале творческого пути серьезно увлекся искусством Страны восходящего солнца. Одно из первых его серьезных сочинений — «Акварели», вокальный цикл, написанный в 1957 году на стихи средневековых японских поэтов. «Те, кто знает его интонацию, понимают, что ему присуще самое главное качество — создавать нечто неуловимое, что невозможно определить, но что очень глубоко проникает в душу, — говорит вдова композитора Вера Таривердиева. — У японцев есть понятие югэн — скрытая красота вещей. Микаэл Леонович был яркой романтической натурой и в самом начале своего творчества получил от японцев своеобразную прививку лаконизма, строгости, понимания того, что не нужно много нот, не нужно обязательно открыто и громко выражать чувства, чтобы они могли дойти до слушателя». В «Иронии судьбы» нет ни одной песни, тема которой напрямую связана с зимним праздником, однако все они работают «на уровне рефлекса», как говорит Вера Таривердиева, и с первыми нотами в нашем сознании возникают елка, шампанское и заливная рыба. «Я вообще не знаю, можно ли какую-то песню считать новогодней для всех, поскольку у каждого свой Новый год, — говорит Вера Гориславовна. — Для меня, например, “Никого не будет в доме” на стихи Пастернака — очень новогодняя песня. И “Если у вас нету тети” — тоже. Кроме того, как только слышишь мелодию из “Иронии судьбы”, возникает ощущение Нового года. Ничего, впрочем, удивительного: удел гениев — рождать в слушателях чувства».