Тому Крузу московский снег не в диковинку. В январе 2009 года он представлял здесь «Операцию “Валькирия”», изумив прессу жесточайшим контролем со стороны своей паблисти-команды: вопросы для пресс-конференции требовалось согласовать за неделю до мероприятия. В декабре 2011 Том вернулся с командой «Миссии: Невыполнима – Протокол “Фантом”». Удивляться выпало поклонникам: несмотря на замерзающие руки Круз два с половиной часа стоически раздавал автографы всем желающим. На этот раз Том привез в Москву «Обливион» и Ольгу Куриленко. У фильма Джозефа Косински («Трон: Наследие») запросто могло быть привычное уху название – oblivion не термин, употребляемый внутри новой кинематографической вселенной, а всего-то «забвение» – но дистрибьютор решил придать ленте дополнительного заграничного лоска.

Казус с непониманием вскрылся на пресс-конференции, состоявшейся в понедельник утром в отеле Ritz Carlton – на просьбу журналистки пояснить название картины Куриленко, исполнившая в ленте одну из двух главных женских ролей, удивленно пояснила, что это всего лишь отсутствие перевода. В отличие от Милы Кунис, месяцем ранее представлявшей в Москве «Оза: Великого и Ужасного», Ольга Куриленко совершенно не стеснялась корней и много говорила по-русски. The Hollywood Reporter усмотрел в «Обливионе» отсылки к немеркнущей научно-фантастической классике «2001: Космическая одиссея», о чем и сообщил актерам. THR: Мне кажется, если бы Стэнли Кубрик снимал «Звездные войны», результат был бы в точности как «Обливион». Какие фильмы просил вас смотреть перед съемками Джозеф Косински и какие ленты вы сами держали в голове во время работы над картиной?Том Круз: Спасибо за сравнение. Я всегда был фанатом фантастики. Жанр позволяет таким людям, как Джозеф, создавать на экране целые миры. Он настоящий режиссер-визионер. Мы познакомились, когда он заканчивал работу над «Троном» – я уже слышал о нем, но мы не встречались. Он показал мне графический роман, над историей которого работал (это и был «Обливион», – прим. THR). Сейчас фантастические ленты дают режиссерам большой простор для фантазии. Наша лента похожа на вестерны 50-х, которые снимали Уильям Уайлер и Джон Форд. Но то, что сделал для научной фантастики Стэнли Кубрик…
В те времена все активно следили за развитием космической программы – и нашей, и вашей – но в кино космос оставался черно-белым. Был у нас такой сериал про Бака Роджерса, например. А затем появился Кубрик, и сделал космос цветным. Объемным, понимаете? Следующий большой шаг для жанра сделал Стивен Спилберг. Не думаю, что он планировал «Близкие контакты третьей степени» и «Инопланетянина» вехами, это в первую очередь очень человеческие истории. Его первой фантастикой в чистом виде стал фильм, над которым мы вместе работали, «Особое мнение». И нельзя забывать о Ридли Скотте, его «Чужом» и «Бегущем по лезвию». Имея дело с жанром сейчас, люди создают невероятные миры. Мы с Джозефом обсуждали разные истории. Когда люди будут смотреть «Обливион», вот что они должны знать о Косински – он настоящий визионер. И когда я говорю об этом, я имею в виду следующее: он снимал все на камеру Sony F65 и он совершенно точно знал, как он хочет сделать этот фильм. Например, у нас есть небесные башни. Изначально это просто декорация на фоне зеленого экрана. Джозеф на несколько недель уехал на Гавайи, где с вершины вулкана снимал движения облаков, рассветы и закаты, а потом монтировал из них многочасовой футадж. И когда мы работали над эпизодами в небесной башне, он проецировал свои облака на экраны. Получилось очень реалистично! Он сделал много того, чего никто не делал. Мы все надеемся, что это сработает и позволит зрителям поверить в эту вселенную. По сути, это вселенная Джозефа. Ольга Куриленко: Я тоже хочу сказать пару слов. Я несколько раз пересмотрела «Солярис» Тарковского. Мне казалось, что он подходит по теме и атмосфере, и в нем тоже затрагивается тема памяти.