Этот материал был опубликован в майском номере журнала «The Hollywood Reporter – Российское издание».Последние две недели съемок мы веселились по полной. Работа проходила на одной из калифорнийских локаций — в Национальном комплексе лазерных термоядерных реакций (NIF), который даже самолеты на всякий случай облетают за версту. По слухам, в этой бандуре, тщательно охраняемой спецотрядами, содержат ядерное оружие. Его мы, впрочем, так и не увидели. Зато познакомились с работающими там энтузиастами, абсолютно помешанными на своем деле. Каждый день они закрываются в лабораториях, чтобы подвергнуть атомы гелия воздействию лазера. Тем самым они пытаются создать маленькое солнце — примерно то же самое, что доктор Октавиус сделал во втором «Человеке-пауке». Если в итоге у них все получится, будут решены энергетические проблемы на Земле, мы перестанем зависеть от природного топлива и отстанем наконец от Ближнего Востока с его нескончаемой нефтью. В общем, под занавес съемок наша группа оказалась в крайне любопытном месте, и этим грешно было не воспользоваться. Сидим мы как-то с Крисом Пайном в перерыве между дублями, и я ему говорю: «Надеюсь, ты уже нанес свой нейтронный крем?» Выдержав театральную паузу и вдоволь насладившись его изумленным видом, продолжаю: «Как? Ты разве не в курсе, что в воздухе постоянно висит радиация? В небольших дозах, но это очень опасно — гораздо опаснее, чем какой-нибудь ультрафиолет!» Он крепко задумался, а часа через два подходит ко мне весь такой озадаченный и спрашивает: «А что если не пользоваться этим кремом?» — «Ну как что? Превратишься в ящерицу». В этот момент Крис наконец понял, что я шучу, но моя идея ему понравилась, и он предложил разыграть Антона (Ельчина. — THR).

Как только мы начали вещать Антону про нейтронный крем, подтянулись Зак (Куинто. — THR), Зои (Салдана. — THR) и Бенедикт (Камбербатч. — THR). Пришлось навешать лапшу и на их уши. Наш невинный розыгрыш зашел так далеко, что мы подключили к нему гримеров, которые выдали всем по тюбику «нейтронного крема» и велели им регулярно пользоваться. Ребята сработали очень профессионально! На тюбики, к которым прилагалась подробная инструкция, были даже наклеены этикетки с надписью «нейтронный крем». Позже мы рассказали о нашей шутке Томми, первому помощнику режиссера, и Джей Джею (Абрамсу, режиссеру фильма. — THR). Совсем скоро о нашем розыгрыше знали члены всей съемочной группы. К счастью, они с удовольствием нам подыгрывали — обсуждали достоинства нейтронного крема, мазались им и каждые полчаса подпрыгивали, чтобы стряхнуть с себя накопившиеся ионы… Единственный человек, который был не в курсе этой истории, — бельгийский ученый Бруно, работающий в NIF. Подходит однажды к нему Зак и так сочувственно говорит: «Бедные, вам тут, наверное, несладко приходится — кремом надо мазаться постоянно, прыгать каждые полчаса…» Искреннее изумление на лице неподготовленного Бруно тут же нас выдало, и теперь уже все, кроме Камбербатча, отсутствовавшего в тот момент на площадке, знали о розыгрыше. Пока Бенедикт продолжал прыгать и мазаться, мы искали наиболее элегантный способ завершить эту историю. Я предложил подготовить специальный бланк с текстом вроде: «Я, такой-то такой-то, принимаю риски, связанные с работой в Национальном комплексе лазерных термоядерных реакций, бла-бла-бла… А также осознаю, что нейтронного крема не существует и что я — идиот, поскольку поверил в эти неправдоподобные россказни». Этот документ должна была подписать вся команда. Распечатали бланки, раздали, Бенедикт поставил подпись и вернул свой экземпляр как ни в чем не бывало. Он даже не удосужился прочесть его до конца! Пришлось заставить его зачитать этот чертов бланк вслух перед всеми. Признаюсь, это было очень смешно: «Я, Бенедикт Камбербатч, осознаю, что я идиот… ЧТО?!» Боже, как мы смеялись. Весь этот процесс был заснят на видео — ищите его в дополнительных материалах на DVD.