Полную версию материала читайте в мартовском номере журнала «The Hollywood Reporter – Российское издание».THR: В Америке Линкольна считают образцом мужества и отваги. А в вашей жизни были какие-то моменты, позволившие продемонстрировать смелость?Дэй-Льюис: Были какие-то драки, аварии, на которые я реагировал с нужной степенью хладнокровия, но я бы не назвал это особыми моментами своей жизни. Гораздо больше я горжусь тем, что никогда не терялся во время уличных потасовок — у меня было не самое спокойное детство (еврейские корни и состоятельные родители превратили Дэй-Льюиса в постоянный объект нападок со стороны хулиганов южного Лондона, куда семья переселилась в 1959 году. — THR). Наверное, это требовало определенного мужества. Но в сравнении с подвигами Линкольна это даже смешно…

THR: У вас было несколько длительных перерывов в работе — между «Боксером» и «Бандами Нью-Йорка», к примеру, прошло целых пять лет. Что тогда заставило вас вернуться в профессию?Дэй-Льюис: Мартин (Скорсезе. — THR). Пока я не встретился с ним и ДиКаприо и не услышал эту историю, мне казалось, что я вообще больше никогда не буду сниматься. Кино меня к тому времени порядком утомило, но от участия в «Бандах Нью-Йорка» я просто не мог отказаться. Журналисты еще долго мучили меня вопросами, что сделал Скорсезе, чтобы получить мое согласие. Но когда речь идет о действительно стоящих проектах — а мне с такими везло, — не нужны ни торги, ни уговоры. Ты с самого начала знаешь, что от работы получишь лишь удовольствие, а на выходе — отличный фильм.