Канны 2015: «И сдвинутся горы» Цзя Чжанкэ и «Дипан» Жака Одиара в дневниках Камилы Мамадназарбековой

23.05.2015

Магические моменты есть и в жанровом фильме об иммигранте, и в капиталистической антиутопии.

«Когда наша собака умрет, нам будет по 40 лет», – в 1990 году говорит своему будущему мужу Тао, главная героиня нового фильма Цзя Чжанкэ «И сдвинутся горы». Один ее поклонник работает на угольной шахте, а другой только что ее купил.

Перед Тао, как и перед всем поколением девяностых, на молодость которого выпало агрессивное первоначальное накопление и глобализация китайского капитализма, был выбор, по какую его сторону встать. История семьи Тао (ее имя означает волны) прослеживается в трех частях: в 1990, в 2014 и в 2025 году.

Узнаваемость предлагаемых обстоятельств и экономических реалий не ограничивается песней Pet Shop Boys «Go West», которая закольцовывает фильм и под которую Тао танцует в самом начале в лосинах. Через семейную историю проглядывается строительство нефтепровода в Казахстане, изменения направлений инвестиционных и миграционных потоков, падающие боинги.

Человек, который дал своему сыну имя Доллар, старается мыслить глобально. Сначала Доллара отдают в международную школу в Шанхае, где мальчик постепенно забывает китайские слова, потом увозят в Австралию, символизирующую здесь новый свет и дивный новый мир. Самая интересная часть фильма – будущее, будь оно утопией или антиутопией. Стерильное пространство буржуазной меланхолии, куда приводит героев экстраполяция экономического прогноза.

Буржуа, как известно из классической литературы ХIХ века, живет одно поколение – его дети, как правило, отвергают его ценности. «У него было такое чувство, – писал про одного из своих героев немецкий драматург Хайнер Мюллер, – что он не выдержал экзамен и должен заново осваивать то, чему учился».

Конкурсный «Дипан» оказался еще одним фильмом Жака Одиара о том, как жалкий человек поднимается с колен. Жалкий человек раньше уже был женщиной, калекой, тюремной «шестеркой». Теперь он – травмированный гражданской войной ветеран «тамильских тигров», который с фиктивной семьей эмигрирует в Европу и становится сторожем во французском предместье.

В крепко сшитом жанровом фильме есть магические моменты. Например, когда темнокожий человек, способный держать в руках автомат, в рапиде бежит от полиции со светящимся сувенирным бантом на голове.

Здесь интересен взгляд на нуклеарную семью как абсолютно искусственную конструкцию. Чтобы оформить документы, Дипан находит в лагере беженцев незнакомую молодую женщину, которая тоже пытается спасти свою шкуру, и чужого ребенка. Всем троим приходится жить вместе и постепенно становиться семьей.

В финальной перестрелке между местными бандитами (не такими кровожадными, как военные Шри-Ланки, но тоже малоприятными) сторож почти повторяет сцену из «Таксиста».