После сильных работ минувшей декады Дэвид Кроненберг выглядит утомленным «Космополисом». Безжизненная, театральная и лишенная – несмотря на предлагаемые исходным материалом возможности – антиправительственного подтекста мертворожденная экранизация романа Дона ДеЛилло может заинтересовать некоторых поклонников Роберта Паттинсона, но широкая аудитория встретит ее с полным безразличием. Короткая, отстраненная книга ДеЛилло использовала формат «Улисса» в рассказе об одном дне человека, предпринимающем путешествие через город, чтобы стать очевидцем разгорающейся «оккупай»-анархии, направленной против финансовых махинаций толстосумов. Средством передвижения служит длинный белый лимузин – и те, кто видел в Каннах спорную картину Леоса Каракса «Божественные моторы» про один день героя, в точно таком же автомобиле колесящего по Парижу – невольно задались вопросом, знал ли Каракс о существовании романа ДеЛилло.

В отличие от «Моторов», фильм Кроненберга удивительно прозаичен и надолго заключен в темный и тесный интерьер автомобиля исключительно ради статичного получасового финала, который похож на вневнебродвейскую пьесу на два действующих лица. Эрику Пакеру Паттинсона еще нет тридцати, но он уже – никогда не ошибавшийся блестящий финансовый игрок. Имея в своем распоряжении миллиарды, Эрик изолировал себя в громадной квартире и звуконепроницаемом и пуленепробиваемом автомобиле, и практикует изысканные крайне выгодные бизнес-стратегии, непонятные даже его коллегам. В этот день он решает Средний Манхэттен ради стрижки. Его телохранитель Торвал (Кевин Дюран) предупреждает Эрика об осложнениях в виде президентского кортежа, акции протеста и того, что он называет «серьезными рисками» для жизни Эрика. Но хладный юноша, восседающий словно на черном кожаном троне на заднем сидении лимузина, равнодушен к физической угрозе. Поочередно к Эрику присоединяются окружающие его люди – кто-то подсаживается в машину, кто-то объявляется во время коротких остановок в закусочной или книжном: его жена (Сара Гэдон), с которой Эрик проводит мало времени и, похоже, не очень-то хорошо ее знает; его арт-агент (Жюльетт Бинош), решительно вступающая с ним в связь, при это рассказывая о выставленной на продажу часовню Ротко; финансовая гуру (Саманта Мортнон), предупреждающая, что «скоро кое-что произойдет»; и безумный «тортовый наемник» (Матье Амальрик), наконец-то попадающий в лицо Пакеру тортом; незнакомец (К’Наан), вместе с которым Эрик сожалеет о скоропостижной кончине харизматичного черного музыканта, чья похоронная процессия провоцирует хаос на дорогах. И в книге, и в фильме Эрик – марионетка и марионеточник, не признающий общественных норм, и чей ум превосходит возможности простых смертных. Он лишен чувства юмора, сострадания и человечности, что делает героя крайне непривлекательным. Паттинсон не спасает ситуацию, смотря перед собой пустым взглядом, произнося реплики в единых ритме и интонации и однообразно покачивая головой. С таким сложным героем вероятно справился бы молодой Джереми Айронс, но Паттинсон слишком безлик и монотонен, чтобы удержать интерес. Недостатки особенно заметны в длинной кульминации, где, развязав насилие, Эрику приходится противостоять отчаявшемуся и вооруженному бывшему сотруднику Бенно Левину (Пол Джиаматти). Разглагольствования и действия сознающего себя безнадежным ничтожеством Бенно были самым разочаровывающе предсказуемым ходом книги, и такими же они остаются в фильме, превращая развязку в утомительный и пустой третий акт. Учитывая Кроненберга, развитие и постановка финала удивительно тривиальны. Увы, режиссер не нашел способ электрификации оппозиции (иногда видной через окна лимузина, позволяющего Эрику выключить окружающий мир, слово телевизор), не подобрал он и подходящей квази-галлюциногенной техники лавирования между многочисленными ситуациями и их постоянно сменяющимися участниками. Наиболее сильное впечатление из актерского состава производит Саманта Мортон, играющая консультанта, близкого по экспертному уровню к Эрику. «Космополису», снятому на студии в Торонто при помощи рир-проекции и нескольких подсъемок на натуре, скорее бы пошло на пользу присутствие настоящего Нью-Йорка в кадре, но, судя по всему, по финансовым соображениям этого не вышло.