Рецензия: «Солнечный удар» Никиты Михалкова

Рецензия: «Солнечный удар» Никиты Михалкова
Постер к фильму «Солнечный удар»

Этот материал был опубликован в октябрьском номере «The Hollywood Reporter – Российское издание».

В «Солнечном ударе» Никиты Михалкова соединены два момента — абсолютного счастья и абсолютного несчастья. Несчастный человек, офицер Белой гвардии, сдаваясь в Одессе 21 ноября 1920 года в плен красным комиссарам, вспоминает счастье внезапной страсти к прекрасной незнакомке.

Сочинение Михалкова по мотивам Ивана Бунина, конечно, вольное, своеобразное, но в этой точке они сходятся: вспышка блаженства внутри полного мрака жизни — бунинская тема. Однако в фильме переход от счастья к несчастью многократен, он осуществляется с неумолимостью механизма, пущенного в ход неведомой силой. От постоянных переходов из одного мира в другой каждый из них получает дополнительное значение.

Солнечный волжский мир, где царствует роскошная, но вместе с тем легкая и нежная плоть жизни, становится еще прекраснее и желаннее. А сумрак гибели Белой гвардии обогащен неотменимым прошлым: мы уходим, но была у нас когда-то великолепная жизнь. Пусть от нее остались лишь отдельные вещицы, памятные знаки, которые бывшие офицеры носят с собой на скорбном пути: коллекция табака, фотоаппарат, часы…

У героя рассказа даже и этого нет — одни воспоминания. Он оглушен горем, заторможен, существует как во сне, пытаясь понять, «как это все… случилось, как началось»… В отличие от товарищей по несчастью у героя нет политических взглядов, нет азарта спорить, кто виноват (вопрос «что делать» уже отпал) и надо ли было в свое время расстреливать лейтенанта Шмидта...

Империю Михалков на этот раз взял не с парадной стороны, откуда выезжают цари на богатырских конях, где гремит военная музыка и вечно обновляются фасады дворцов. Он показал обычную жизнь людей — в мире, где все в порядке и все на своих местах. Звонарь, кушая малину из корзиночки, чуть не пропустил урочное время, однако строгий настоятель его одернул, и все хорошо: раздается колокольный звон над излучиной Волги, плывет белый пароход «Летучий» («Общество Кавказ и Меркурий» — разумеется, мы это прочтем на пристани).

Незадачливый фокусник (Авангард Леонтьев) истолок в ступке часы нашего поручика, но загладил вину, пригласил в ресторан; стол накрыт, и с радостным удовольствием фокусник перечисляет дежурные блюда — стерлядка, икорка… Дети резвы и вежливы, дамы сдержанно кокетливы, да, кажется, на пароходе присутствует знаменитый писатель — девочки подсовывают ему альбом, мечтают: «Чехов» («Да ведь он умер?»). «Тригорин», — с досадой отвечает господин с бородкой, под презрительным взглядом толстой своей женушки…

А в провинциальной гостинице крошечного городка (но это гостиница «Европа»!), куда герой увлечет незнакомку, царит чистота и уют, надраен рукомойник, выглажены кружевные скатерти и покрывала, и пусть любопытная горничная (Наталья Суркова) жадно глазеет на нашу парочку — никто их не тронет, не обидит, предавайтесь своему греху на здоровье.

Это спокойная, отлаженная, напоенная солнцем жизнь, где всему и всем есть место, и даже провинциальный фотограф-француз (уморительный Александр Адабашьян) превосходно уживается с этим миром, комфортно расположив в нем свою невозмутимую повадку всезнайки.

Апофеоз этого мира — молодые герои: незнакомка (Виктория Соловьева) и поручик (Мартиньш Калита). У них нет биографии — мы узнаем только, что герой едет к невесте, а героиню тоже кто-то ждет (на фотографии, ей принадлежащей, изображен импозантный бородатый мужчина, кого-то весьма напоминающий… уж не сам ли Михалков?).

Поручик в белом кителе, несколько робкий и замкнутый, пожирает глазами даму с густыми темно-русыми волосами и лукавой улыбкой… В героях нет ничего чрезвычайного, это «просто» мужчина и женщина, красивые и здоровые, но надо сыграть так, чтобы в их мимолетной связи не было ничего вульгарного, чтобы все взгляды, улыбки, реакции, прикосновения стали высокой и чистой поэзией. Так на это у нас есть режиссер, различающий сотни оттенков звука, цвета, запаха (привилегия господ и художников) и переживающий жизнь с исключительной остротой и силой.

История внезапной страсти незнакомки и поручика превращается в «песню жизни» — единственной, невозвратимой, драгоценной. По Михалкову, эрос — личная, внутренняя музыка человека. Чувственность героев всегда сопряжена в его фильмах с сильным душевным волнением, неотъемлема от него — тело не может без души, ведь в михалковском мире одушевлено все насквозь, напрочь, до нитки. Голубой газовый шарфик героини — и тот проживает призрачную, недолгую, но насыщенную событиями историю, беспечно летая и кружась над дивным пароходом «Летучий».

В изображении солнечного волжского блаженства мы, конечно, застаем самую прелестную «михалковщину», отполированную уже до слепящего блеска, как поршни и шестеренки пароходной машины. «Солнечный удар» — фильм, в каждую минуту которого можно опознать его автора, как преступника идентифицируют по отпечатку пальцев, однако тот азартный, лихой и победоносный мужской мир, полный оружия, лошадей, машин, одоления пространств, который всегда манил режиссера, уступил место элегии женственной печали.

Здесь история о том, как мужчины проиграли жизнь и она стала для них вечным укором и упущенным счастьем. Конкретная история, рассказанная в фильме, выходит, вслед Бунину, на обобщения высшего порядка. Ведь если отвлечься от истории, не всякая ли жизнь заключает в себе неизбывную печаль невозвратимой потери своего «солнечного удара»? Но людям мало обыкновенного ужаса бытия, и к естественно­му трагизму они хронически норовят добавить еще и трагизм исторический.

Классическое русское кино евро­пейской закваски и с легкой прививкой Голливуда (в сценарии Ада­башьяна, Михалкова и Владимира Моисеенко тщательно и рассудитель­но завязаны и развязаны все фабуль­ные узелочки без примеси обычного в этом деле русского безумия), «Солнеч­ный удар» являет собой плод зрелого мастерства.

Открыты новые ли­ца — Мартиньша Кали­ты и Виктории Соловь­евой. Безукоризненно сыграны все роли второ­го плана, особенно вы­разительны и эффект­ны гневный ротмистр (Виталий Кищенко) и демоническая, притом вздорная и не лишен­ная обаяния Розалия Землячка (актриса Студии театраль­ного искусства Мириам Сехон).

Превосходны работы оператора Влада Опельянца и художника Валентина Гидулянова; впрочем, по ча­сти профессионализма — не знаю, как известный комар вообще будет подта­чивать об «Солнечный удар» свой нос. Проблема восприятия фильма Михал­кова — исключительно в сложности и неординарности его мироощущения.

Режиссер работает с тонкими ве­щами и сложными сплавами. Он сме­шивает бесшабашное веселье чехов­ских водевилей с ядовитой горечью бунинских «Окаянных дней», насмеш­ку с трагедией, жалость с презрением, отчаяние с верой. Он позволяет себе внутри скорбной элегии чисто кине­матографические шуточки (скажем, приветствуя коллегу Эйзенштейна цитатой с «коляской на одесской лест­нице»)…

Но чрезвычайное напряжение в переживании ценности и красо­ты жизни накрывает аристократизм мироощущения режиссера вполне демократической волной. Контакт с фильмом облегчен и тем обстоятель­ством, что его чувственность значи­тельно возобладала над идеологией: вряд ли картина вызовет обычные рус­ские споры насчет красных­белых, в ней нет сугубо правых и виноватых, и ее идейную составляющую могут пере­дать слова из одного русского романса — «Кончилось счастье, все было сном, сердце тоскует, сердце страдает, сердце грустит о былом».

Правда, в «Солнечном ударе» зву­чит другой «романс» (ария Далилы из оперы «Самсон и Далила». — THR), где различимы французские слова «…repond a ma tendresse» («...ответь на мою нежность»). Можно сказать, так взывает к публике не только чудесное сопрано — так поет авторское кино ХХ века, упоительно задерживаясь на краю исчезновения.

«Солнечный удар» / Россия, 180 мин., 2014 г. Режиссер: Никита Михалков. В ролях: мартиньш Калита, Виктория Соловьева, Наталья Суркова, Авангард Леонтьев, Милош Бикович, Виталий Кищенко, Мириам Сехон. В прокате с 9 октября («DreamTeam»).

Материалы по теме

  • Новый трейлер: «Песнь моря»

    02 июня 2014 / Редакция THR Russia

    В интернете появился ролик новой ленты Томма Мура, автора одного из красивейших мультфильмов последнего времени — «Тайна Келлс».

    Комментировать
  • «Робот по имени Чаппи» с Хью Джекманом. Разум и чувства

    02 марта 2015 / Владимир Лукин

    Какая судьба ждет андроида, похожего на людей, — этот вопрос вслед за Филипом К. Диком, который размышлял «Мечтают ли андроиды об электроовцах?», поставил перед зрителем режиссер Нил Бломкамп. THR выяснил, что заглавный герой его нового фильма «Робот по имени Чаппи» способен мыслить, чувствовать и делать ошибки. Одним словом, жить.

    Комментировать
  • Создатель «Ходячих мертвецов» возьмется за сценарий новых «Трансформеров»

    21 мая 2015 / Редакция THR Russia

    Авторы грядущих спин-оффов будут работать под руководством Акивы Голдсмана.

    Комментировать
Система Orphus

Комментарии

comments powered by Disqus