Постановщик «Искупления» Джо Райт обратился к классике российской литературы, срежиссировав пышную историю трагической любви. Больше всего он хотел привнести что-то новое и смелое в экранизацию романа Льва Толстого, который переносился на киноязык уже множество раз: начиная со времен первых немых лент и заканчивая картиной 1997 года с Софи Марсо в главной роли. Театральная конструкция фильма – возможность лучше прочувствовать эмоциональную историю о трагической любви замужней дамы Анны Карениной (Кира Найтли) к блестящему офицеру Вронскому (Аарон Джонсон) и ее тяжелых отношений с супругом (двукратный номинант премии «Оскар» Джуд Лоу).

«В картине есть несколько сцен, которые действительно снимались под музыку – причем вы даже видите музыкантов, которые ее играли», – вспоминает композитор Дарио Марианелли, получивший «Оскар» за лучший оригинальный саундтрек к «Искуплению». «Я очень много работала с романом. Это было довольно странно, потому что я читала его давно, и в моих воспоминаниях Анна оставалась невинной жертвой, а само произведение Толстого – очень красивой историей любви, – признается Найтли, рассказывая о подготовке к роли. – Когда я перечитала его прошлым летом, то была просто поражена, насколько Каренина и ее история отличались от того, что я видела раньше. Я вдруг осознала, что так и не могу понять, кто же Анна – героиня или антигероиня». По словам художника-декоратора Кэти Спенсер, контраст между мирами главных героев – Каренина, Анны и ее брата Облонского (Мэтью Макфейден) – подчеркивается благодаря разным декорациям. Каждый из них даже удостоился собственной обстановки: мраморные полы, темные цвета и ручная позолоченная роспись дома Каренина отражает его аристократичность, в то время как глубокие цвета и мужская обстановка спальни передает клаустрофобию его брака с Анной. «Созданный Джо театральный мир – волшебный и фантастический», – отмечает Джуд Лоу, рассказывая о художественном решении ленты. Дом Облонского с его мягкой цветовой палитрой и полной игрушек гостиной оставляет оставляет впечатление легкости (в реквизиторских обнаружилось не так много предметов русского антиквариата, поэтому художникам-постановщикам пришлось использовать ранее задействованные в других исторических лентах вещи).