Михаил Хлебородов: «Русское кино приходится начинать заново»

25.11.2013Семен Кваша

На этой неделе в прокат выходит отечественное роад-муви «Курьер из рая». Мы поговорили с режиссером Михаилом Хлебородовым о восстановлении доверия к русскому кино, дорогах в Алексине, Большом Лебовски и Дэнни Трехо.

Режиссер «Параграфа 78» снял новое кино «Курьер из рая» — реалистичное приключенческое роад-муви, превращающееся в какой-то момент в сказку. Менты, нефтяники и простодушный курьер бьются за счастье в захолустном Суходольске, в роли тайного черного чемоданчика — черный Гелендваген. Мы поговорили с Михаилом Хлебородовым о восстановлении доверия к русскому кино, дорогах в Алексине, о Большом Лебовски и Дэнни Трехо.

— Вы можете дать синопсис этого фильма своими словами? Все, что я читаю в рекламных материалах — это попытки скрыть интригу.

— Тут странная история. В этом фильме трудно определить жанр, трудно рассказать, о чем он. Хотя посмотришь — и все вроде элементарно. Там есть три линии. Одна линия гражданской позиции, другая — лирическая, третья линия — про друзей. Эти линии живут как-то сами по себе, но все вместе составляют тело фильма. Поэтому можно рассказать отдельно сюжет одной, сюжет другой или сюжет третьей.

— А я, когда смотрел клип к финальной песне, который нам показали перед показом фильма, подумал, что это новый «Бумер». Авантюрное, довольно мрачное кино про людей, которые на чужой дорогой машине отправляются в «ад русской провинции».

— Знаете, был такой сюжет «Ералаша», мой кстати, — два мальчика стоят перед кинотеатром, и один рассказывает конкретный боевик: «Он побежал, этот гуляет с другой, они начинают биться». Другой мальчик говорит — нет, погоди, я лучше сам посмотрю. Камера поднимается — на афише «Гамлет».

Точно без эмоций этот фильм не оставит. Но вот просто взять и рассказать, что это кино про парня, который так хотел произвести впечатление на девушку, что взял дорогую машину, оставив в залог самое дорогое, что у него было — землю, и в результате эту машину у него украли, и весь фильм он ее пытается вернуть... Это будет не совсем правильно. Сценарий этого фильма — очень сложная для меня история. С одной стороны, это такой гражданственный реализм, довольно остроумное высказывание, с другой стороны, для меня это братья Коэны.

Я слышал два мнения от фокус-групп: кто-то говорит, что это очень тяжело, а кто-то — что совсем просто. Я жду не дождусь первых дней проката. Самое интересное — что неподготовленный, простой зритель скажет на выходе из зала. Его мнение полностью свободно от шелухи. Вот сейчас есть очень показательный пример со «Сталинградом», когда все, что есть в интернете — 100% негатив. И 50 миллионов долларов в прокате. Допустим, десять миллионов — это последствия рекламной кампании. Но сорок-то — это фильм, такой, как он есть! Прокату может помешать только само кино. В первые три дня проката либо идет взрывная волна сарафана, либо нет.

У нас даже премьеры в Москве не будет, мы решили сделать ее в городе Алексин, где снимали наш «Суходольск». А в Алексине кинотеатра ни одного нет. Так что мы сами его смонтировали, чтобы показать фильм, в местном Доме Культуры.

— А вы знаете, что Алексин — это европейская столица плохих дорог?

— 160 километров по трассе я проехал за час десять. А последние сорок километров ехал полтора часа. Там есть неплохие дороги. Но ты по неплохой дороге едешь километр, а потом три километра едешь со скоростью десять километров в час.

— Ну и как там было снимать?

— А мы заасфальтировали четыре километра. У нас была самая длинная точка — от площади, куда приезжает главный герой, и дальше как там идет погоня, — мы это все просто заасфальтировали. По договоренности с администрацией Алексина.

— Город должен был бы вам спасибо сказать.

— На самом деле, мы когда приезжали на отбор натуры… Представляете, как это выглядит? Приезжают на нескольких машинах люди, начинают ходить по городу, везде тыкать пальцами и что-то обсуждать. И никому не приходит в голову, что мы киношники. Все подходили и спрашивали: «Что, реконструкцией занимаетесь?» Хотя с другой стороны, по сравнению с другими городами – и подмосковными, и по всей стране — это абсолютно живой город. Там люди работают, там заводы, у них есть машины. Дома обшарпанные, но спутниковые тарелки висят на каждом.

— Хочется принять желаемое за действительное: мы находимся на новой волне популярности русского кино.

— Ну, тут бы я с вами не согласился.

— Ну почему? Вот прямо сейчас у нас есть «Географ», «Горько», «Сталинград»...

— Для того, чтобы ситуация в кино изменилась, (а чтобы ее «положить», люди трудились годами), надо, чтобы количество фильмов, которые не собирают в прокате и делаются продюсером только для того, чтобы украсть денег при производстве, хотя бы уравнялось с числом таких картин, которые сделаны для людей, и к которым, как «Горько», «Сталинград», я надеюсь, относится и наш «Курьер из рая». Это же вопрос доверия зрителя к русскому кино.

— А вы помните, скажем, 2005 год? Когда люди приходили в кинотеатр, смотрели список фильмов, которые показывали, находили в нем русское кино и целенаправленно на него шли.

— Спасибо Анатолию Максимову за это. И Бекмамбетову. А в большей степени — Эрнсту. Тогда в русское кино поверили... А если бы не поверили, и это бы прошло так, стороной, ущерб был бы меньше.

Просто падение в такую яму с пика... Там же было много хорошего. Был «Турецкий гамбит». Были редкие победы людей, которые боролись за кино. Но это единицы на фоне тысяч проявлений какой-то фекализации кино. Годы должны пройти, чтобы об этом забыли. Тогда это можно было сделать в один миг. А сейчас приходится заново начинать, даже не из ничего — ничего это все-таки нулевая позиция. Мы находимся в глубокой заднице... Когда люди, не смотревшие кино, априори знают, что оно плохое, потому что отечественное.

— У меня с фильмом «Курьер из рая» ужасно интересно получилось. Мы посмотрели клип на песню, потом посмотрели кино, а потом Анатолий Максимов попросил нас — нескольких журналистов — с ним поговорить о кино.  И дальше выяснились удивительные вещи. Максимову пришлось нам что-то объяснять. Что герой Куценко, например, честный мент, мзды не берет. А я был абсолютно уверен, что он жук.

— Конечно, жук. И то, что я имел в виду — ну, рано или поздно его все-таки посадят.

— А Максимов говорит, что он честный мент, у него даже машины нет, и он на зарплату живет.

— Ну, так это же замечательно, когда у зрителя рождается свой мир в голове, когда люди спорят после кинотеатра. Это то кино, которое увидел Максимов.

— А откуда взялся этот сценарий?

— Это книга Андрея Кивинова «Черный бумер», она есть в продаже. Андрей Владимирович пишет только то, о чем знает. И история эта тоже реально произошедшая. Кивинову ее рассказали друзья, а потом он познакомился с людьми, которые стали прототипами главных героев. Так что — все настоящее. Хотя на первый взгляд кажется невероятным и невозможным. При всей узнаваемости персонажей, при реальности происходящего, по сути это такая современная сказка.

— А зачем?

— А зачем в детстве детям рассказывают сказки? Сказкой можно воспитывать мнения, есть сказки для взрослых, страшные сказки, которые пугают и через «не хочу» делают человека чуть-чуть другим. Моя режиссерская задача, которую я сам себе поставил — сделать фильм таким, чтобы от начала до конца это смотрелось бы если не с улыбкой, то хотя бы с полуулыбкой. Сформированный вектор настроения в плюс, а не в минус. Это точно получилось, слава Богу.

Почему я говорю про Коэнов: была одна из схем вначале, были более взрослые главные герои. И очень странно было, почему взрослый человек, которому уже 35 лет, работает курьером…

- Последние 15 лет карьера не на взлете...

— Ну да, «Большой Лебовски». Но он же сознательно это делал. Медуза, подсохшая на солнце, но не растекшаяся. Внутри у медузы еще осталась влага, и она довольна и этим. По мне это, возможно, могло бы быть более интересным. Но, как человек адекватный, я не спорил с изменением возрастного ценза, для большей части аудитории это более правильно. У нас не та страна, где фильмы Коэнов могут быть коммерческими.

— У меня последний вопрос: а откуда и зачем взялся Дэнни Трехо? Это самый главный русский актер сейчас?

— На самом деле Трехо — не дешевый. Можно взять любого другого американского актера, за два съемочных дня получится примерно столько же денег.

В начале кино мы рассказываем притчу о том, как люди помогают друг другу, как бы краткое содержание фильма. Нужен был человек, который, как индеец в «Прирожденных убийцах», будет носителем какой-то мысли, которая позволит главным героям переродиться. Мы рассматривали несколько человек. Русский человек на море за границей, который говорит на ломаном английском языке — это бред. Как в старых фильмах, когда брали прибалтов. Надо было взять человека из-за границы. Можно было взять просто кого-то неузнаваемого, но камео в кино всегда лучше.