Рецензия: «Соблазненные и брошенные»

Рецензия: «Соблазненные и брошенные»
Кадр из фильма «Соблазненные и брошенные»

Во времена, когда разрыв между массовым кино и фестивальным приобретает все более четкие очертания, а жанровость фильмов определяет вкусы зрителей, киноиндустрии необходим человек, способный объединить различные грани одного искусства. Взять на себя столь ответственную и вместе с тем сложную задачу решился Джеймс Тобэк, чья картина «Соблазненные и брошенные» вполне может стать обновленной поэтикой современного кинематографа. При этом ему удалось донести все свои идеи так легко и ненавязчиво, что зачастую кажется, будто он для этого не прилагал никаких усилий. Но это лишь на первый взгляд.

Сюжет картины предельно прост, как и манера, с помощью которой его преподносят. Тобэк и Алек Болдуин едут на Каннский кинофестиваль, чтобы найти источники финансирования для их нового проекта в жанре «романтически-политически-эротического приключения» под названием «Последнее танго в Тикрите». Во время своих странствий они показывают зрителю все прелести закулисной киноиндустрии: герои пообщаются с Бернардо Бертолуччи, Фрэнсисом Копполой, Романом Полански, Мартином Скорсезе, Райаном Гослингом, Джессикой Честейн, Джеймсом Кааном и многими другими представителями как старой, так и современной школы кино.

Ни в коем случае не стоит воспринимать «Соблазненных и брошенных» как обычную индустриальную документалку. Тобэк сумел создать двухслойную структуру, каждый элемент которой, каким бы простым он с виду не казался, таит в себе гораздо более глубокие смыслы. И на этом стоит остановиться чуть подробнее. Режиссер не раз повторяет, что фильм не нужно рассматривать сквозь призму документального или художественного кино. «Соблазненные и брошенные» — внежанровая картина, во всяком случае отчаянно старается такой казаться. И вот на преодолении крайностей, будь то проза или поэзия, кинобизнес или киноискусство, основана вся лента.

С этой идеи и начинается фильм. Тобэк ловко использует сцену из «Последнего танго в Париже» Бернардо Бертолуччи, где герой Марлона Брандо занимается нетрадиционным сексом со своей партнершей. В этом эпизоде, по мнению Джеймса, размывается та самая грань между актером и ролью. В результате образуется «чистый кадр», способный существовать вне любого художественно контекста. Этого добился Бертолуччи в свое время и к этому стремится любой серьезный режиссер. По правде говоря, порой кажется, что все эти тобэковские размышления о высоком — не более чем запланированный фарс. Но к концу фильма становится очевидно: сатира, шутки и самоирония — часть жизнеутверждающего замысла, а слова, звучащие с экрана, сказаны со всей искренностью.

«Соблазненных и брошенных» с полным основанием можно называть романтической картиной, в которой абсолютно каждый персонаж, вне зависимости от целей или мотивов, признается в любви к кинематографу. Когда видишь, с каким энтузиазмом рассказывают о съемочном процессе великие режиссеры, проникаешься картиной без остатка. И ведь вполне очевидно, что Тобэк снимал свой фильм по сценарию, а все участники этого спектакля заранее подготовили ответы на вопросы. Но в том и прелесть «Соблазненных и брошенных», что каждому из «персонажей» удалось преодолеть рамки своего образа и наполнить кадр жизнью.

Джеймс нередко противопоставляет режиссерам-идеалистам прагматичных продюсеров. «Я не вкладываюсь в фильмы, которые не могу контролировать». После этой фразы Тобэк замолкает — черный экран, пауза, перезагрузка, повествование продолжается, но осадок все равно остается. И это лишь один из художественных приемов, использованных режиссером. Другой, не менее яркий пример: Джеймс показывает вращающуюся карусель сразу после монолога Поланского, посвященного карнавальности Каннского кинофестиваля. Ну чем не символизм?

Кино — несовершенный вид искусства. Подобно музыке, существование которой невозможно без ритма, кинематограф зависим от вложенных в него средств. Это не критика или обвинения в адрес коммерциализации индустрии, а всего лишь данность. С экрана не раз прозвучат слова: чтобы снять несколько камерных фильмов, необходимо выпустить хотя бы один блокбастер. Без фестивальных картин кинематограф давно перестал бы считаться частью искусства, но не будь на рынке высокобюджетного кино, у создателей арт-фильмов были бы связаны руки. Этим и занимается Тобэк — пытается объединить две половины целого.

На этом режиссер не останавливается, делая последний, самый важный рывок. «Боитесь ли вы смерти?» — каждый из опрошенных отвечает утвердительно. И напрасно. Тут он вновь возвращается к метафизике кинематографа: искусство дарит душе бессмертие, а творческий процесс для художника вовсе не одна из форм бегства от реальности, для него это — сама жизнь. И если вы устали от кино, то сверкающие глаза Копполы, Скорсезе и Бертолуччи, вспоминающих свои былые годы и с оптимизмом смотрящих в будущее, вернут вам любовь к этому виду искусства.

«Соблазненные и брошенные» («Seduced and Abandoned») / HanWay Films / США, 2013 г./ Режиссер: Джеймс Тобэк / В ролях: Джеймс Тобэк, Алек Болдуин, Бернардо Бертолуччи, Фрэнсис Коппола, Роман Полански, Мартин Скорсезе, Райан Гослинг, Джессика Честейн, Джеймс Каан, Дайан Крюгер, Нив Кэмпбелл. В российских кинотеатрах с 29 мая.

Материалы по теме

  • Захар Прилепин: «Снимать фильм по «Обители» позволю только Велединскому»

    18 апреля 2014 / Редакция THR Russia

    Один из самых популярных в России писателей презентовал свой новый роман «Обитель».

    Комментировать
  • Хаяо Миядзаки удостоится «Оскара» за вклад в киноискусство

    29 августа 2014 / Редакция THR Russia

    Аналогичную награду получат режиссер Жан-Клод Карьер («Призраки Гойи») и актриса Морин О'Хара («Наш человек в Гаване»).

    Комментировать
  • Хомячки и бабл-гам: 10 крылатых фраз комедийных «крестных отцов»

    19 марта 2015 / Дмитрий Осташевский

    В честь выхода криминальной комедии «Ч/Б», в которой Сергей Маковецкий играет главаря преступной банды Алхана, THR решил вспомнить самые яркие крылатые фразы отечественных киноавторитетов.

    Комментировать
Система Orphus

Комментарии

comments powered by Disqus

Письмо редактора